Иркутску 350

Год космонавтики Электронные
ресурсы
 

о нас / наши библиотеки /
 библиотеки выписывают / коллегам /
иркутская история
/ иркутская книга /
конкурсы
/ форум / гостевая книга

 

 
 
   
  Новогодние праздники в Иркутске
   
Вернуться на главную страницу  
   

 СТАТЬИ

 

 

Новогодние праздники в Иркутске

 
   
   

 

 

 

 

Близится любимый детьми и взрослыми праздник – Новый год.

Это самый древний из существующих на Земле праздников, имеющий в разных странах свои традиции. Как известно, 1 января Новый год в России стал отмечаться с 1700 года, согласно Указу Петра I.

 Указ Петра. (Рис. Т.Муравьёва // Сибирячок. – 2009. - №1. – С.6)

 Указ Петра. (Рис. Т.Муравьёва // Сибирячок. – 2009. - №1. – С.6)

С течением времени встреча Нового года слилась с рождественскими традициями.

О том, как иркутяне отмечали Рождество, можно узнать из записок иркутян и летописей, в частности, в «Записках и замечаниях о Сибири» Е. А. Авдеевой-Полевой

В них мы читаем: «Праздник Рождества, как и везде, начинался духовными обрядами: ходили к заутрене, к обедне; после обедни с поздравлениями к старшим. Дочери после обеда ездили с мужьями и детьми к родителям. На другой день делали визиты старшим родственникам и принимали у себя гостей. Так проходили первые три дня; но Святки продолжаются до Крещения. Вечера святочные называли святыми. В первые три дня дети всех званий ходили славить Христа. Это был любимый праздник для детей, и те из них щеголяли, которые больше выучивали рацеек. Отславивши Христа, они сказывали рацейки и в старину обращались к хозяину и хозяйке. Вот образчик этого: «Встань, хозяин, да покатись в подполье по пироги да по шаньги, по мягкий хлеб да по деньги в зепь». Ещё было обыкновение печь из ржаной муки ягнят и овечек, иногда и пастуха; все это давали в гостинцы детям. Вероятно, это очень древний обычай, и, кажется, в воспоминание того, что пастухи первые приветствовали рождение Спасителя. У девочек прятали куклы в чулан или куда-нибудь подальше, также оборачивали куклы вниз лицом, говоря, что грех играть ими в святые вечера, что шиликун утащит их. Под этим разумели каких-то веселых чертей, которые подкарауливали всё, что кладут не благословясь, и всё это была их добыча. На другой день начинали ходить с вертепом. Я сама воспитанница Сибири и участвовала во всех играх и забавах иркутских, тому уже около сорока лет. Жизнь была даже в лучших домах патриархальная. Вертеп – ящик о двух ярусах; в нём представляли разные сцены, относящиеся к Рождеству Христову, как-то: явление ангелов, поклонение волхвов, бегство в Египет, а в заключение смерть Ирода. Всё это представляли куклами деревянными, одетыми в платья, приличные изображаемым лицам, хотя, правду сказать, верность костюмов была не слишком соблюдаема; например, дочь Ирода, известная, по преданию, за славную танцовщицу, плясала русскую пляску с распудренным кавалером и являлась одетою по последней моде. Но нам, детям, какое дело до этого? Было весело и казалось довольно, что всё относилось к духовному. В верхнем ярусе вертепа представляли смерть Ирода, а в нижнем пляски. Тут были и свои арлекины: трапезник и дьячок. Дьячок зажигал свечи, которыми освещался вертеп; трапезник гасил их, и оба просили с разными прибаутками денег. У трапезника был за плечами кузов, в который клали деньги, а у дьячка тарелка; и всё это доставляло детям несказанное удовольствие. Обыкновенно с вертепом ходили мальчики; один из них, который был всех расторопнее, делался дирижером. Иногда бывал у них скрипач, и они гордились этим. В Иркутске были двое слепых, которые играли на скрипке и утешали не одно поколение. Они-то обыкновенно ходили с вертепом. Эти лица не умерли: их поместил г. Калашников в одном своём романе. Вечером, когда, бывало, смеркнется и закроют ставнями окна, стучались под окном, и на вопрос: кто там? отвечали: не угодно ли с вертепом? Тут обыкновенно дети приступали с просьбами пустить вертеп. Никакая лучшая пьеса, разыгранная на театре, не доставляет теперь такого удовольствия, какое доставлял нам вертеп. Блаженное время детства!..»

В двадцатых годах XIX века чиновником особых поручений при генерал-губернаторе Восточной Сибири служил Юлий Джулиани, оставивший воспоминания об иркутском быте того времени, рождественских и святочных днях. «На святках войдите в любой дом: вы найдёте, что девушки и молодые люди сидят в кружок и забавляются разными играми; услышите все старинные подблюдные песни; увидите разные святочные гадания, особенно же кольцами, положенными в накрытую платком тарелку, из коей молодые люди, каждый в свою очередь, с трепетом сердца, вынимают по колечку и узнают через то свою суженую: девушки, помышляя о суженом, делают из зерен маленькие кучки, пускают в комнату петуха, и та, из чьей кучки петух поклюёт, непременно в тот же год выйдет замуж. Это считается верным, что невеста, назначенная петухом, заранее принимает поздравления подруг своих. Потом вдруг девушки разбегаются из комнаты; молодёжь следует за ними; остаются одни лишь дородные матушки с мужьями. Через полчаса снова возвращаются, и тут начинаются рассказы, кто, что подслушал под окнами соседних домов, как неудачно кинут, был башмак, как девушка, расплетая косу, бросилась спиною на снег и как весь стан её явственно обрисовался. Старушки, наподобие Сивилл, из несвязных сих рассказов составляют свои предрекания; а там льют олово и воск и снова обращаются к старухам, чтобы разгадать и пояснить изображения, выходящие от игры случая. В то же время по улицам, встречаете вы разные группы наряженных, которые ездят из дома в дом; везде для них открыты двери, везде их принимают с радостью.

В большой зале, называемой биржевою, о святках даются публичные маскарады. Там вы увидите якута, расхаживающего с китайским купцом, тунгуску с немецким бароном, дервиша с шаманом, испанку с алеутом, древнего рыцаря с француженкою в фижмах, бурятку с жидом, арлекина с русскою крестьянкою и т.д. Но за всем тем картина не полна, нет в ней души – все лица, составляющие оною, хранят глубокое молчание. Один только шорох прохаживающихся попарно сливается с музыкою. Наконец начинаются танцы: польский, эзокез, кадрили, простой и французский, английский вальс, галопад, мазурка, катильон. Однако ж в сих танцах не заметно истинной весёлости, непринуждённости, говорливости: какая-то холодность и робость составляют недостаток сего публичного собрания. Если вы желаете попотчевать свою даму – что здесь случается весьма редко – то вам стоит только перейти в боковую комнату, и вы найдёте там буфет, содержатель коего, как водится, немец. В полночь звуки музыки умолкают, все разъезжаются, и никто не жалеет о сделанном расходе, ибо за то, что от шести часов вечера до глубокой ночи повеселился, заплачено только рубль медью».  

 

Сибирским святкам посвящены поэтические строки И.Фёдорова-Омулевского, выпускника Иркутской мужской гимназии, написанные им после отъезда из Иркутска:

 

     О, кто вас не помнит в былые порядки,

     Не ценит, не любит сибирские святки,

     С раскатистым смехом, с морозною пылью,

     С весёлым напевом, с сердечною былью,

     С радушной хозяйкой, с красавицей дочкой,

     С трескучим морозом и лунною ночкой!

 

     Бывало, нагрянешь весёлой ватагой,

     Со скрипкой, с гитарой, а пуще - с отвагой,

     В забавных костюмах, в причудливых масках,

     К знакомым, где нету отказа вам в ласках,

     Где знаешь, что шалость оценят со смыслом,

     И мигом подымешь там дым коромыслом.

 

     А тут уж, увлёкшись, хозяева сами

     Заложат лошадок и едут все с вами

     Куда-нибудь дальше, к своим уж знакомым –

     И катится снежным компания комом,

     Пока не наскучит искать новоселья,

     А смеху-то сколько! А сколько веселья!

 

     Бывало, сберётся как в горенке тесной

     Цветник сибирячек, живой и чудесный –

     Всё смуглые лица, всё алые губы,

     Всё карие очи, всё перлами зубы, -

Да песни польются, да игры затеют,

     Так, кажется, стены – и те веселеют!

 

     Уж что и за песни! – прямая услада,

     А игры какие! – блаженства не надо:

     Всё жарче и громче, живей и чудесней

     За каждой игрою, за каждою песней

     Звучат поцелуи, и нет им запрета…

     Вот так бы и отдал всю душу за это!

 

     Не то расшалятся и целой гурьбою

     Айда все на стужу одна за другою;

     Кидаются снегом, ушки потирают,

     Толкают друг дружку, резвятся, гадают, -

     И зябко, и любо, и хохот нервозный

     Разносится звонко по ночи морозной.

 

     А к утру, как только средь песни подблюдной

     Раздастся к заутрене благовест гудный,

     Всё смолкнет в минуту, притихнет всё сразу,

     Лишь слышишь хозяев радушную фразу:

     «Гуляйте почаще!» - и станут прощаться,

     И дремлется сладко, и жалко расстаться.

 

     О, где вы те годы надежд и желаний?

     Унёс вас, как вихорь, поток испытаний.

     О, где вы, те песни, те игры живые?

     Вы те, да не те же, что были впервые

     Живёшь и к могиле спешишь без оглядки,

     И мне уж не знать вас, сибирские святки!

 

К Рождеству и Новому году каждая семья тщательно готовилась, наводя в доме порядок. Иркутяне также запасались необходимыми продуктами, приобретали подарки для родных и близких. В XVIII и первой половине XIX века покупки совершались на декабрьских ярмарках, куда съезжались купцы и торговцы со всей Сибири и из европейской части России. На этих ярмарках можно было купить многое – от мехов до восточных сладостей.

Как известно, до середины XIX века в России, а следовательно, и в Иркутске новогодние ёлки ставились лишь в домах состоятельных людей. Первое упоминание о большой новогодней ёлке, поставленной в Иркутске, встречаем в летописи Н.Романова за 1887 год.

30 декабря этого же года в пятиклассном городском училище была устроена ёлка на средства купца Чуваева. А в январе 1888 года генерал-губернатор А.Игнатьев устроил новогодний бал для юнкеров и учениц Института благородных девиц. И традиция прижилась – ёлки стали устраивать повсеместно.

В 1891 году газета «Восточное обозрение» писала: «…27 декабря была устроена ёлка в бесплатной школе, содержимой на средства Н.В.Сукачёвой. На ёлку собралось около ста детей…» Н.В.Сукачёва – жена В.П.Сукачёва, городского головы, мецената. Сукачёвы устраивали ёлки в своей загородной усадьбе на Ленинской улице (ныне филиал художественного музея).

Дети могли провести здесь целый день, получали угощение и подарки. В основном это были благотворительные мероприятия, которые проходили в помещении городской управы, Общественного собрания, городского театра, общества приказчиков и др. Как правило, для бедных вход на ёлки был бесплатным, а состоятельные граждане покупали билеты. Сбор от билетов и устраиваемых благотворительных лотерей поступал в пользу образовательных заведений, больниц и приютов для бедных.

Очень популярны были в Иркутске во второй половине XIX - начале XX вв. балы и маскарады. Традиционно они проводились в здании Общественного собрания. Как правило, среди маскарадных костюмов преобладали домино и маски, а победителями-призёрами становились обладатели костюмов с такими названиями как «Лебедь, рак и щука», «Сибирский пельмень» или  костюм, представлявший собой дерево с пчелиным ульем, на котором была надпись «Иркутская городская дума». Очевидно, эти костюмы имели определённую злободневность и актуальность для того времени, за что современники награждали их призами.


Бал-маскарад в Иркутском институте благородных девиц
имени императора Николая I. 1903 г.

Пользовались популярностью и балы, которые устраивал миллионер П. А. Сиверс, где присутствовало избранное общество: генерал-губернатор, штаб-офицеры и чиновники. Более простые иркутяне посещали «Ситцевые балы», которые устраивал купец Второв. Непременным условием посещения бала был наряд из ситца.

О рождественских балах и других увеселениях иркутян рассказывается в книге Л.И.Тамм «Записки иркутянки».

Случались в эти дни и маскарадные шествия на улице. По свидетельству «Иркутской летописи» Ю. П. Колмакова, 5 января 1905 года жители города могли видеть на улицах «импозантную фигуру завоевателя Сибири Ермака Тимофеевича, которая была одета «в кольчугу», опоясана большим мечом… прохожие взирали на него с суеверным почтением…»

Кто изображал Ермака Тимофеевича, осталось неизвестным.

 

Любимым развлечением иркутян в новогодние и рождественские дни было посещение катка. Конькобежный спорт в Иркутске на рубеже XIX XX веков был очень популярен. Популярностью пользовался каток на Тихвинской площади, но катки заливались и в других местах.

Иркутская летопись зафиксировала такой факт: 1 января 1906 года на детской площадке все собравшиеся для встречи Нового года молодые люди были арестованы. Вызвано это было тем, что накануне состоялось покушение на иркутского гражданского губернатора В.А.Мишина, и власти, напуганные неспокойной обстановкой в стране, перестраховались, чтобы не допустить массовых сборищ людей. На следующее утро все арестованные были освобождены. В 1914 году, в связи с началом I Мировой войны и ростом в городе числа уголовных преступлений перед Рождеством была запрещена продажа крепких напитков, пива и виноградных вин. По-видимому, иркутяне провели безалкогольную новогоднюю ночь, встречая 1915 год. Вряд ли кто из иркутян отмечал и встречу Нового, 1920 года, потому что в городе шли в это время беспрерывные уличные бои.

В XX веке ёлка – непременный атрибут новогодних праздников, не раз подверглась запретам.

Первый раз это случилось в 1916 году, когда Священный Синод призвал патриотов не ставить в домах ёлки, потому что эта традиция позаимствована у немцев. А как известно, в Первой мировой войне основным врагом России была Германия. После революции 1917 года большевики объявили установку ёлки буржуазным предрассудком. Но многие жители России продолжали тайно праздновать Рождество и ставили дома ёлки. Ёлка была под запретом до 1935 года.

Именно в этом году в газете «Правда» была опубликована небольшая статья П.Постышева, бывшего в то время секретарём Киевского обкома партии «Давайте устроим детям хорошую ёлку!». Его инициативу изменить отношение к «буржуазным предрассудкам» поддержал И.В.Сталин. В свою очередь на решение Сталина повлияли неоднократные просмотры им пьесы М.Булгакова «Дни Турбинных», поставленной МХАТом. Живая ель, украшенная лентами и гирляндами, установленная на сцене МХАТа, была своеобразным действующим персонажем спектакля.

10 января 1937 года первая советская ёлка была торжественно открыта в Колонном зале Дома Союзов в Москве, а на следующий год ёлки были установлены по всей стране.

В Иркутске же ёлка была реабилитирована в 1936 году. 4 января 1936 года, как отмечено в «Летописи» Ю. П. Колмакова, в «Восточно-Сибирском крайкоме ВКП (б) прошло совещание по вопросу проведения новогодней ёлки… Совещание поддержало инициативу П.П.Постышева и решило провести ёлки 12 января. 12 января ёлки прошли в большинстве школ с концертами и подарками».

С этого времени ёлки в городе устраиваются ежегодно. По воспоминаниям иркутян старшего поколения, и в суровые годы Великой Отечественной войны, несмотря на скудное питание, отсутствие необходимых жизненно важных продуктов и товаров, новогодние праздники проводились.

С середины 50-х годов на главной площади города в сквере им. Кирова радует иркутян городская ёлка. Вначале это были лесные красавицы, привезённые из окрестных лесов, достигавшие в высоту 25 метров. Их украшали гирляндами и игрушками, выполненными детьми, участниками городских конкурсов. С начала нынешнего века вместо лесной красавицы устанавливается искусственная ель, а её окружают ледяные скульптуры.

Устанавливаются ёлки и в округах, в микрорайонах и во дворах жилых домов иркутян. Во всех районах города, учреждениях культуры, образования и спорта проводятся разнообразные представления, фестивали, карнавалы и другие праздничные мероприятия. Как и в старину, большинство из них носит благотворительный характер.

К приходу Нового года нужно подготовиться заранее. Здесь нет мелочей. Важно знать о Новом годе все: какую ёлку выбрать, как ёе украсить, какой подарок выбрать. Ведь если хорошо подготовиться к встрече новогодних праздников, обо всём позаботиться заранее, то они непременно удадутся на славу, а все задуманные желания наверняка осуществятся. Помогут подготовиться к новогодним праздникам выставки, которые ожидают иркутян во всех муниципальных библиотеках. Здесь представлена литература о празднике, о том, как он отмечается в разных странах и континентах.

 

Литература

 

Гаврилова, Н. Праздничные дни в Иркутске // Земля Иркутская. – 2001. – «17. – С.56 – 61.

Гончаров, Ю.М. Новый год в Сибири во второй половине XIX века // Ю.М.Гончаров. Очерки истории городского быта дореволюционной Сибири. – Новосибирск, 2004. – С.294 – 295.

Джулиани, Ю. Иркутский быт // Земля Иркутская. – 2006. - №3. – С.90 – 91.

Записки иркутских жителей. – Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1990.-  540 с.: ил.

Исполатов, С. Иркутск новогодний // Иркутская диван-газета. – 2003. – 26 дек. – С.17.

Мороз, В.В. Большая детская энциклопедия Нового года и Рождества. – М.: ОЛМА Медиа Групп, 2007. – 379 с.: ил.

Романов, Н.С. Летопись города Иркутска за 1881 – 1901 гг. – Иркутск: Вост.- Сиб. кн. изд-во, 1993. – 544 с.: ил.

Тамм Л.И. Записки иркутянки. – Иркутск: «Оттиск», 2001. – 172 с.: ил.

Фёдоров-Омулевский, И. Сибирские святки // Сибирские строки. Русские и советские поэты о Сибири. – М., 1984. – С.68 – 69.

 

 

Римма Михеева
Анна Архипова
31.12.2010